Брюки превращаются… в акцию протеста

- Наверное, поэтому у вас такой говорящий псевдоним — Социал?

- Ну что вы, это моя настоящая фамилия! — смеется Расул. — Социал — имя моего дедушки. Тогда в моде были такие имена. Но вы заставили меня задуматься: вдруг все это не случайно? Я считаю, что мода — это не только про красиво, но и ответственно. И я не про ресайклинг и апсайклинг говорю, хотя это тоже важно. Вещь должна быть с посылом.

Первая коллекция Расула Социала, созданная в тандеме с другими молодыми дизайнерами, была посвящена такой чёрной странице народной истории, как Голодомор. Но в контексте будущего, презентуя коллекцию, ребята подчеркивали: молодые хотят смотреть вперед с надеждой, не забывая, впрочем, и о пролитых слезах.

На недавнем конкурсе молодых дизайнеров New Generation Open Way от Kazakhstan Fashion Week он как приглашенный гость и победитель одного из прошлых сезонов всех просто разорвал. Дизайнер вывел на подиум моделей с рогами, ушами, копытами, в звенящих и полностью скрывающих лицо масках с кровавыми подтеками… Модели шли покачиваясь, словно каждый шаг давался им ценой невероятной боли. Нервы щекотала саспиенс-музыка. С вводящими в оцепенение аксессуарами это был уже не показ, а настоящий перформанс. В этом антураже сразу и незаметно было, что все представленные в коллекции вещи вполне себе можно носить. Ценители стиля обалдели, а потом как начали понимать! Оказывается, на этот раз Расул вдохновился полными трагизма историями вписанных в Красную книгу Казахстана животных и птиц.

- У меня не было цели показать красоту редких вымирающих видов. Наоборот, я хотел показать их уязвимость и попытки выжить в этом жестоком мире. Хотел создать и образы охотников тоже. Но потом решил: ими будут зрители. Ведь все эти люди пришли на показ, как на охоту. Все мы охотимся за модными новинками. Шопоголики, присмотритесь, на что вы готовы ради эксклюзивной вещички! — дизайнер, похоже, и не коллекцию вовсе презентует, а проводит собственное исследование.

Парень из Актау. Конечно, в разговоре мы касаемся и проблемы обмеления Каспия и обсуждаем трагические снимки, облетевшие Казахстан, на которых сотни погибших в Мангистау лебедей. Расул говорит об этом с болью, по блеску его глаз понимаешь: это тоже отразится в его новой коллекции.

- Вы всегда хотели быть дизайнером?

- Нет, конечно. Я вырос в Актау, и там за такие мечты мальчику могло всегда прилететь, — смеется молодой человек. — Я хорошо рисовал. Мне говорили: будешь художником. Переживали, что буду голодать. Я поступил в колледж на специальность станковая живопись. И уверенно заявляю: художнику необязательно быть голодным. Я рисовал портреты на заказ, брал коммерческие заказы. Я и сейчас не гнушаюсь зарабатывать творчеством. Например, спокойно могу инкогнито разработать линейку одежды для начинающего бренда.

Дизайн пришел неожиданно — после колледжа поступал в Жургеновку. На специальность художник по костюмам был меньше конкурс. Сначала был меркантильный интерес. А потом включенного студента заметила преподаватель, которая часто выступала художником по костюмам в кино. Затянула в это и Расула. Так случились несколько невероятно сложных месяцев работы над фильмом “Рассвет Великой степи” о становлении Касым-хана. Потом работа над фильмом об Ахмете Байтурсынове.

- Я всегда тяготел к истории. Но здесь к моему личному любопытству добавился и профессиональный вызов. Киноиндустрия сурова: они словно всегда в дедлайне. Поэтому работать приходилось круглосуточно, — вспоминает Ра­сул.

Киношный бэкграунд сослужил хорошую службу молодому дизайнеру: поступило приглашение приехать в Южную Корею для съемок коллекции в журнале. Там же он выиграл грант на обучение. Там же умудрился продать часть своей “краснокнижной” коллекции. А ещё эти звериные образы пришлись по душе музыкантам монгольской группы — они в них выступили и расстаться с ними уже не смогли.

Сейчас Расул Социал в новом творческом порыве — без капли суеверий показывает новую коллекцию, которая живёт пока только в планшете и на бумаге. Тема — буллинг во всех его проявлениях. Три дизайнера — Расул Социал, Татьяна ЯН и Гоар ЕГИТЯН попытаются создать совершенно некоммерческий — социальный показ.

- Посмотрите на этот блейзер с кучей лиц-гримас. Это такой отсыл к моему юношеству в Актау, когда меня травили за манерность. А вот эти десятки рук, выглядывающие из свитшота, — это тоже триггер из прошлого. Мне говорили: у тебя такие нежные ручки. Так вот вам — пусть этих рук будет бессчетное количество! — листает картинки на планшете дизайнер.

Признается, новая коллекция стала для него и его соратниц в чем-то терапевтической: создавая образы жертв травли и агрессоров, им удалось проработать то, что тлело внутри.

Юлия ЗЕНГ, фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы